Какой была жизнь узников Орловского каторжного централа
Задачами пенитенциарных заведений в любом государстве являются наказание личностей, нарушивших закон, их воспитание, а также изоляция преступников, доказавших свою неисправимость и представляющих угрозу для населения. Однако есть тюрьмы, которые нельзя назвать иначе как инструментом устрашения. В царской России одним из таких мест являлся Орловский централ. Недаром заключенные говорили, что попасть в эту тюрьму всё равно что быть погребённым заживо.
Указ о создании в г. Орёл так называемой «временной каторжной» тюрьмы был подписан императором Николаем II в 1908 году. С первых же дней своего существования Орловский централ прослыл самым страшным местом заключения в России, а среди каторжан стал именоваться «камерой пыток». Причина этому была одна – жесточайшие порядки, построенные на систематических физических и моральных истязаниях, которым подвергали заключённых тюремщики – от рядовых надзирателей до представителей администрации.
Система внутренних отношений централа была настолько зверской и циничной, что получила своё собственное название – «орловский режим». Сформировался он совместными усилиями людей, занимающих руководящие посты заведения. Возглавлял администрацию Сергей Андреевский, орловский губернатор, шталмейстер высочайшего двора, руководивший в 1905 году карательными экспедициями, направленными на усмирение аграрных беспорядков в Черниговской губернии. Ему помогали потомок прибалтийских немцев, тюремный инспектор Эрвин фон Кубе и начальник тюрьмы Николай Мацевич, до этого занимавший должность помощника начальника Полтавских арестантских рот.
Все они преданно служили престолу, питали классовую ненависть к заключённым и были одержимы жаждой мести к своим «подопечным». Не отставали от руководства и прибывшие с Мацевичем надзиратели, отпетые негодяи, среди которых были настоящие садисты, удовлетворяющие свою порочную страсть к насилию регулярным избиением осуждённых кулаками, ногами, нагайками, резиновыми палками и мешками с песком.
Жизнь осуждённых в орловских застенках была крайне тяжёлой. В переполненных общих камерах на 28-36 человек содержались уголовники, политические, а также самые непокорные и строптивые заключённые из других каторжных тюрем России. Отделённые от прохода железной решёткой, узники всё время проводили на глазах у надзирателей.
Подъём в четыре утра, уборка постели, поверка – обычное начало дня в централе. Завтрак из куска чёрного липкого хлеба и кружки горячей воды. Прогулка, больше похожая на военную муштровку: 15 минут маршировки по кругу по четыре человека в ряд. Однообразный звон кандалов был способен довести до нервного срыва, однако любое проявление эмоций каралось жестокими побоями и карцером, как и попытка перемолвиться с рядом стоящим. Затем снова в камеру, где разрешалось только сидеть. Того, кто пытался размяться, сделав несколько шагов, выдавал звон кандалов. За этим следовали новые избиения. На обед – чуть тёплая баланда и пустая каша из залежалой затхлой крупы, прозванная арестантами «собачьей смертью».
Тяжелейшие испытания ожидали узников в действующих при централе мастерских. Тюремное начальство не заботилось об исправности оборудования, поэтому работникам приходилось многие машинные операции выполнять вручную.
Невыносимые условия труда, голод, издевательства надсмотрщиков убивали людей, сводили их с ума, толкали на суицид. Согласно архивным документам Орловского централа 1908-1912 годов, смертность в тюрьме составляла не менее двух человек в неделю.
Среди арестантов тюремного заведения в Орле были представители различных сословий и социальных слоёв. Так, осенью 1914 года на нары попал будущий глава ВЧК Феликс Дзержинский. Его имя находилось в списке из пятидесяти самых опасных осуждённых. Согласно предписанию, Дзержинского следовало держать под особо бдительным надзором в общей камере, не снимая ножных кандалов. В письмах, которые удавалось пересылать на волю, Феликс Эдмундович отмечал бесчеловечные условия содержания заключённых. По его словам, не проходило и дня, чтобы в застенках не умирали люди – от побоев, болезней, чаще всего – чахотки. Со временем Дзержинский был переведён в одиночную камеру, которая сейчас является музейным экспонатом.
Вскоре после «Железного Феликса» в Орловский каторжный централ был помещён Григорий Матиашвили, член грузинской революционной группы, возглавляемой Симоном Тер-Петросяном, известным под партийной кличкой Камо. На счету Матиашвили – несколько дерзких операций, в том числе нападение на транспорт казначейства и похищение большой суммы денег, переданных на партийные нужды. Год пребывания в орловских казематах сделал из молодого мужчины чахоточного немощного. Тюремная инспекция пришла к выводу, что заключённый неспособен к побегу, и постановила снять с него ножные оковы. Но несмотря на послабление режима Григорий Иосифович скончался в тюремной больнице от туберкулёза, не достигнув 28-летнего возраста.
В дореволюционный период, с 1910-го по 1911-й, узником Орловского централа был легендарный военачальник времён Гражданской войны Григорий Котовский.
В эпоху массовых политических репрессий 1937-39 годов через орловские казематы прошли многие видные партийные и государственные деятели, среди которых был публицист и литератор Сергей Эфрон, муж поэтессы Марины Цветаевой.
После февральской революции 1917 года Орловский каторжный централ прекратил своё существование. Возобновилось его функционирование в режиме пенитенциарного заведения в 1926-м. Тогда в его застенки вернулись многие из бывших тюремщиков, но на этот раз уже в качестве заключённых. Во время немецкой оккупации на территории централа был создан концлагерь. После войны возобновился привычный режим орловской тюрьмы. Сегодня в стенах исправительного учреждения находятся Следственный изолятор №1 Федеральной службы исполнения наказаний России, а также туберкулёзная больница.
Как формировался «Орловский режим»
Указ о создании в г. Орёл так называемой «временной каторжной» тюрьмы был подписан императором Николаем II в 1908 году. С первых же дней своего существования Орловский централ прослыл самым страшным местом заключения в России, а среди каторжан стал именоваться «камерой пыток». Причина этому была одна – жесточайшие порядки, построенные на систематических физических и моральных истязаниях, которым подвергали заключённых тюремщики – от рядовых надзирателей до представителей администрации.
Система внутренних отношений централа была настолько зверской и циничной, что получила своё собственное название – «орловский режим». Сформировался он совместными усилиями людей, занимающих руководящие посты заведения. Возглавлял администрацию Сергей Андреевский, орловский губернатор, шталмейстер высочайшего двора, руководивший в 1905 году карательными экспедициями, направленными на усмирение аграрных беспорядков в Черниговской губернии. Ему помогали потомок прибалтийских немцев, тюремный инспектор Эрвин фон Кубе и начальник тюрьмы Николай Мацевич, до этого занимавший должность помощника начальника Полтавских арестантских рот.
Все они преданно служили престолу, питали классовую ненависть к заключённым и были одержимы жаждой мести к своим «подопечным». Не отставали от руководства и прибывшие с Мацевичем надзиратели, отпетые негодяи, среди которых были настоящие садисты, удовлетворяющие свою порочную страсть к насилию регулярным избиением осуждённых кулаками, ногами, нагайками, резиновыми палками и мешками с песком.
Централ – временный, ужас – постоянный: как жили и чем занимались узники Орловского каторжного централа
Жизнь осуждённых в орловских застенках была крайне тяжёлой. В переполненных общих камерах на 28-36 человек содержались уголовники, политические, а также самые непокорные и строптивые заключённые из других каторжных тюрем России. Отделённые от прохода железной решёткой, узники всё время проводили на глазах у надзирателей.
Подъём в четыре утра, уборка постели, поверка – обычное начало дня в централе. Завтрак из куска чёрного липкого хлеба и кружки горячей воды. Прогулка, больше похожая на военную муштровку: 15 минут маршировки по кругу по четыре человека в ряд. Однообразный звон кандалов был способен довести до нервного срыва, однако любое проявление эмоций каралось жестокими побоями и карцером, как и попытка перемолвиться с рядом стоящим. Затем снова в камеру, где разрешалось только сидеть. Того, кто пытался размяться, сделав несколько шагов, выдавал звон кандалов. За этим следовали новые избиения. На обед – чуть тёплая баланда и пустая каша из залежалой затхлой крупы, прозванная арестантами «собачьей смертью».
Тяжелейшие испытания ожидали узников в действующих при централе мастерских. Тюремное начальство не заботилось об исправности оборудования, поэтому работникам приходилось многие машинные операции выполнять вручную.
Невыносимые условия труда, голод, издевательства надсмотрщиков убивали людей, сводили их с ума, толкали на суицид. Согласно архивным документам Орловского централа 1908-1912 годов, смертность в тюрьме составляла не менее двух человек в неделю.
Знаковые фигуры, отбывавшие наказание в Орловском централе
Среди арестантов тюремного заведения в Орле были представители различных сословий и социальных слоёв. Так, осенью 1914 года на нары попал будущий глава ВЧК Феликс Дзержинский. Его имя находилось в списке из пятидесяти самых опасных осуждённых. Согласно предписанию, Дзержинского следовало держать под особо бдительным надзором в общей камере, не снимая ножных кандалов. В письмах, которые удавалось пересылать на волю, Феликс Эдмундович отмечал бесчеловечные условия содержания заключённых. По его словам, не проходило и дня, чтобы в застенках не умирали люди – от побоев, болезней, чаще всего – чахотки. Со временем Дзержинский был переведён в одиночную камеру, которая сейчас является музейным экспонатом.
Вскоре после «Железного Феликса» в Орловский каторжный централ был помещён Григорий Матиашвили, член грузинской революционной группы, возглавляемой Симоном Тер-Петросяном, известным под партийной кличкой Камо. На счету Матиашвили – несколько дерзких операций, в том числе нападение на транспорт казначейства и похищение большой суммы денег, переданных на партийные нужды. Год пребывания в орловских казематах сделал из молодого мужчины чахоточного немощного. Тюремная инспекция пришла к выводу, что заключённый неспособен к побегу, и постановила снять с него ножные оковы. Но несмотря на послабление режима Григорий Иосифович скончался в тюремной больнице от туберкулёза, не достигнув 28-летнего возраста.
В дореволюционный период, с 1910-го по 1911-й, узником Орловского централа был легендарный военачальник времён Гражданской войны Григорий Котовский.
В эпоху массовых политических репрессий 1937-39 годов через орловские казематы прошли многие видные партийные и государственные деятели, среди которых был публицист и литератор Сергей Эфрон, муж поэтессы Марины Цветаевой.
Самая страшная тюрьма Российской империи в наши дни
После февральской революции 1917 года Орловский каторжный централ прекратил своё существование. Возобновилось его функционирование в режиме пенитенциарного заведения в 1926-м. Тогда в его застенки вернулись многие из бывших тюремщиков, но на этот раз уже в качестве заключённых. Во время немецкой оккупации на территории централа был создан концлагерь. После войны возобновился привычный режим орловской тюрьмы. Сегодня в стенах исправительного учреждения находятся Следственный изолятор №1 Федеральной службы исполнения наказаний России, а также туберкулёзная больница.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.