Каким был детский труд 100-200 лет назад
Девятнадцатый и начало двадцатого века кажутся временем наступившей цивилизации. Женщинам повсеместно начали давать образование. Детей из крестьянских и бедных городских семей признали обучаемыми. Научно-технический прогресс всё больше связывал людей между собой. Но, увы, в плане гуманности этот период на самом деле оставлял желать лучшего. В первую очередь, из-за отношения к детскому труду.
Огромное количество детей-шахтёров обоего пола работало в Англии и США в девятнадцатом веке. Рабочий день длился половину суток. Несмотря на попытки ввести ограничения по возрасту (в Англии установили нижнюю планку в десять лет), родители приводили детей на работу в те же шахты, где вкалывали сами, с шести-восьми лет: шахтёрам, особенно женщинам и детям, платили так мало, что каждая копейка в семьях была на счету. Управляющие спрашивали возраст формально, никто ничего не проверял. Шахтам нужны были рабочие руки.
Не надо думать, что в шахте дети занимались чем-нибудь вроде подметания или другой лёгкой работы. Они подбирали в вагонетки, которые тянули за собой, как ослы или волы, упавший с вагонеток взрослых уголь, или просто везли уголь, которым вагонетки заполнили взрослые; поднимали корзины, сортировали уголь. Самые слабосильные пристраивались открывать вагонеткам ворота. Обычно это были совсем маленькие девочки. Они часами сидели в кромешной тьме, в сырости, неподвижно, и это плохо сказывалось на их здоровье и тем более психологическом состоянии.
Маленькие помощники трубочистов были очень популярны в Европе: запустив ребёнка в дымоход, трубочист добивался гораздо лучшего эффекта, чем если бы сам пытался всё очистить с помощью специального оборудования. К тому же дети были намного дешевле оборудования.
Карьеру маленькие трубочисты начинали в четыре года: считалось, что ничего сложного в отскребании сажи для ребёнка нет, а маленький возраст означал маленькие размеры и гарантировал, что менять ребёнка не придётся ещё довольно много лет. Чтобы кроха-помощник подольше оставался пригодным для залезания в дымоходы, его кормили очень скудно — лишь бы ноги не протянул. Худой мальчишка — хороший мальчишка, когда речь идёт о чистке труб.
Запускали ребёнка в трубу снизу, из камина, и вылезти он в итоге должен был сверху, на крышу. Но детям было страшно ползти между отвесных стенок так высоко наверх — был нешуточный риск сорваться и покалечиться, упав обратно в камин, так что взрослый хозяин-трубочист подгонял малыша, разведя под ним немного огонька.
Профессиональные риски были для детей в этом бизнесе очень высокие. Они, кроме того, что срывались, ещё и задыхались, и застревали. Сажа и копоть, которые годами наслаивались на их коже (помыться дети могли только перед праздниками, чтобы не тратить хозяйский уголь на подогрев воды и мыло), приводили к тяжёлой онкологии, чаще всего — раку лёгких и мошонки. Даже сменив работу, маленькие трубочисты не заживались на свете. Их здоровье было безнадёжно подорвано. На спад эксплуатация детей трубочистами пошла только в последней трети девятнадцатого века.
Девочек в больших городах часто приспосабливали к уличной торговле. Это могло быть маленьким семейным бизнесом, но чаще девочки работали на чужого дядю, утром получая товар, вечером — сдавая выручку. Самым активным временем продажи были часы до начала работы разного рода клерков и служащих и часы после окончания, так что, чтобы сделать выручку, девочка вставала в пять часов, собиралась и, часто не позавтракав, несколько часов бродила по улицам с тяжёлой корзинкой или лотком (он надевался на шею и представлял из себя что-то вроде плоской открытой коробки на ремне, на которой был разложен товар).
Девочек часто обкрадывали, потому что побежать за всяким хулиганом, схватившим товар с лотка, они не могли; стоимость украденного вычитали из их заработка. Простуда из-за постоянного хождения по улице в любую погоду (часто без возможности нормально одеться) была обычным делом, вплоть до воспаления лёгких и развития ревматизма. Если девочка пыталась задержаться на улице в вечерние часы, чтобы увеличить выручку, она подвергалась риску домогательств: вечером немало мужчин искали того, что считали любовными приключениями, хотя словом «любовь» их действия обозначить довольно трудно.
В конце девятнадцатого — начале двадцатого веков популярна среди мальчиков была работа продавцом газет. Всё то же самое: очень рано утром встаёшь, забираешь газеты, вечером приносишь выручку. За испорченный или украденный товар тебя штрафуют. Самые горячие торговые часы — утренние, когда господа покупают газету по пути на службу или лакеи — возвращаясь домой с покупками для хозяев.
Чтобы торговля шла бойко, надо часами бегать по улицам, в том числе — перебегая мостовую с оживлённым конским движением, и громко, срывая голос, кричать. Кроме того, от постоянного контакта кожи со свинцом, которым оттискивали на газетных листах буквы, с кожей начинались проблемы. Но эта работа всё же считалась куда безопаснее, чем у шахтёров или трубочистов — и тем более чем на фабрике.
Устроиться посыльным для мальчика было огромным везением. Целый день, в любую погоду, приходилось бегать, порой с тяжёлым грузом, но в промежутках между «рейсами» можно было спокойно посидеть в тепле. Кроме того, в какой-то момент крупные компании стали выдавать посыльным красивую форму. Правда, зимой она не очень-то грела. Самой большой бедой мальчика-курьера были хулиганские нападения его менее удачливых сверстников, которые могли из зависти попробовать отобрать и порвать конверты и бумаги или отнять в свою пользу товары из магазина, которые посыльный нёс клиенту.
С индустриализацией общества появилась огромная нужда в рабочих руках на фабриках. Выше всего фабрикантами ценился труд женщин — они быстрее учились, были аккуратнее и послушнее, чем мужчины, и к тому же по устоявшимся обычаям женщинам платили меньше за тот же объём труда. Но детям приходилось платить ещё меньше, так что на многих фабриках возле станков стояли скамеечки, а на скамеечках — мальчишки и девчонки от шести лет и старше.
Дети были идеальным расходным материалом. Обучались быстро, дерзить не смели, стоили копейки, и, как часто ни калечились маленькие работники, всегда находилось, кем занять опустевшее место. А несчастные случаи на фабриках шли потоком. Девочкам могло затянуть в станок волосы — ведь разогнуться и поправить расползающуюся причёску было некогда, за каждое лишнее движение к тому же больно били. От недоедания и недосыпа многие малыши утрачивали бдительность, а вместе с ней — руку, ногу или жизнь. Лечение, конечно, не оплачивалось. Маленький работник вышвыривался на улицу.
Подобное отношение к детям на фабриках было повсеместным — в России, Европе и Америке. Гуманисты и прогрессисты годами бились за то, чтобы улучшить условия детского труда, и всё без толку. Выгода перевешивала любые аргументы и усилия. Шли в ход и психологические уловки. Когда гуманисты пытались запретить использование детского труда на фабриках, производящих шёлк — чтобы размотать кокон шелкопряда, требовалось рукой опустить его в очень горячую воду, почти кипяток, и руки у детей уродовались — фабриканты распустили слух, что шёлка (и налогов от фабрик) тогда не будет вообще, потому что только нежные детские пальчики могут делать нежную тонкую нить.
Очень популярна легенда, что лучшим чаем в Китае считался тот чай, который собран юными девственницами. Ведь их чистота делает и вкус чайного листа особенно чистым! Действительно, юные девственницы (от пяти-шести лет) во многих странах работали на сборе урожая чего-нибудь полегче картошки или брюквы. Только чистота их совершенно ни при чём — труд маленьких девочек стоил буквально копейки. Вместе с юными девственницами чай и табак собирали также юные девственники того же возрастного диапазона, беременные женщины и способные ещё двигаться старики.
Использование детского труда на полях и плантациях по всему миру считалось нормой. Рабочий день, вне зависимости от погоды, длился около двенадцати часов, с одним перерывом на еду (во время которого работники часто просто засыпали, не в силах даже жевать). Дети пололи, собирали ягоды и другие относительно лёгкие плоды и листья, уничтожали вредителей, бегали с лейками и вёдрами, чтобы поливать бесконечные грядки. Калечились в полях поменьше, чем на фабриках — в основном, срывали спину или «надрывали живот» (частая проблема девочек). Никого не удивляли также тепловые и солнечные удары и ожоги, ломота в костях и бронхиты из-за долгой работы в непогоду.
Пристроить ребёнка на кухню мыть посуду, пусть даже бесплатно или только за выплаты по праздникам, многие родители считали за счастье. Для начала, ребёнок перестанет просить еды — ведь и в доме, и в кабаке он имеет возможность питаться объедками. Некоторые дети на новом месте работы и ночевали, тем более, что оттирать котлы, кастрюли и сковородки часто приходилось допоздна.
Единственным минусом работы судомойкой была необходимость постоянно таскать тяжести — лоханки с водой или те же котлы. Кроме того, не все дети хорошо переносили постоянные жар и чад на кухне. Если потерял сознание разок — тебя ещё простят, но после второго раза прощай, сытное место.
Дети-шахтёры
Огромное количество детей-шахтёров обоего пола работало в Англии и США в девятнадцатом веке. Рабочий день длился половину суток. Несмотря на попытки ввести ограничения по возрасту (в Англии установили нижнюю планку в десять лет), родители приводили детей на работу в те же шахты, где вкалывали сами, с шести-восьми лет: шахтёрам, особенно женщинам и детям, платили так мало, что каждая копейка в семьях была на счету. Управляющие спрашивали возраст формально, никто ничего не проверял. Шахтам нужны были рабочие руки.
Не надо думать, что в шахте дети занимались чем-нибудь вроде подметания или другой лёгкой работы. Они подбирали в вагонетки, которые тянули за собой, как ослы или волы, упавший с вагонеток взрослых уголь, или просто везли уголь, которым вагонетки заполнили взрослые; поднимали корзины, сортировали уголь. Самые слабосильные пристраивались открывать вагонеткам ворота. Обычно это были совсем маленькие девочки. Они часами сидели в кромешной тьме, в сырости, неподвижно, и это плохо сказывалось на их здоровье и тем более психологическом состоянии.
Дети-трубочисты
Маленькие помощники трубочистов были очень популярны в Европе: запустив ребёнка в дымоход, трубочист добивался гораздо лучшего эффекта, чем если бы сам пытался всё очистить с помощью специального оборудования. К тому же дети были намного дешевле оборудования.
Карьеру маленькие трубочисты начинали в четыре года: считалось, что ничего сложного в отскребании сажи для ребёнка нет, а маленький возраст означал маленькие размеры и гарантировал, что менять ребёнка не придётся ещё довольно много лет. Чтобы кроха-помощник подольше оставался пригодным для залезания в дымоходы, его кормили очень скудно — лишь бы ноги не протянул. Худой мальчишка — хороший мальчишка, когда речь идёт о чистке труб.
Запускали ребёнка в трубу снизу, из камина, и вылезти он в итоге должен был сверху, на крышу. Но детям было страшно ползти между отвесных стенок так высоко наверх — был нешуточный риск сорваться и покалечиться, упав обратно в камин, так что взрослый хозяин-трубочист подгонял малыша, разведя под ним немного огонька.
Профессиональные риски были для детей в этом бизнесе очень высокие. Они, кроме того, что срывались, ещё и задыхались, и застревали. Сажа и копоть, которые годами наслаивались на их коже (помыться дети могли только перед праздниками, чтобы не тратить хозяйский уголь на подогрев воды и мыло), приводили к тяжёлой онкологии, чаще всего — раку лёгких и мошонки. Даже сменив работу, маленькие трубочисты не заживались на свете. Их здоровье было безнадёжно подорвано. На спад эксплуатация детей трубочистами пошла только в последней трети девятнадцатого века.
Дети-коробейники
Девочек в больших городах часто приспосабливали к уличной торговле. Это могло быть маленьким семейным бизнесом, но чаще девочки работали на чужого дядю, утром получая товар, вечером — сдавая выручку. Самым активным временем продажи были часы до начала работы разного рода клерков и служащих и часы после окончания, так что, чтобы сделать выручку, девочка вставала в пять часов, собиралась и, часто не позавтракав, несколько часов бродила по улицам с тяжёлой корзинкой или лотком (он надевался на шею и представлял из себя что-то вроде плоской открытой коробки на ремне, на которой был разложен товар).
Девочек часто обкрадывали, потому что побежать за всяким хулиганом, схватившим товар с лотка, они не могли; стоимость украденного вычитали из их заработка. Простуда из-за постоянного хождения по улице в любую погоду (часто без возможности нормально одеться) была обычным делом, вплоть до воспаления лёгких и развития ревматизма. Если девочка пыталась задержаться на улице в вечерние часы, чтобы увеличить выручку, она подвергалась риску домогательств: вечером немало мужчин искали того, что считали любовными приключениями, хотя словом «любовь» их действия обозначить довольно трудно.
В конце девятнадцатого — начале двадцатого веков популярна среди мальчиков была работа продавцом газет. Всё то же самое: очень рано утром встаёшь, забираешь газеты, вечером приносишь выручку. За испорченный или украденный товар тебя штрафуют. Самые горячие торговые часы — утренние, когда господа покупают газету по пути на службу или лакеи — возвращаясь домой с покупками для хозяев.
Чтобы торговля шла бойко, надо часами бегать по улицам, в том числе — перебегая мостовую с оживлённым конским движением, и громко, срывая голос, кричать. Кроме того, от постоянного контакта кожи со свинцом, которым оттискивали на газетных листах буквы, с кожей начинались проблемы. Но эта работа всё же считалась куда безопаснее, чем у шахтёров или трубочистов — и тем более чем на фабрике.
Дети-курьеры
Устроиться посыльным для мальчика было огромным везением. Целый день, в любую погоду, приходилось бегать, порой с тяжёлым грузом, но в промежутках между «рейсами» можно было спокойно посидеть в тепле. Кроме того, в какой-то момент крупные компании стали выдавать посыльным красивую форму. Правда, зимой она не очень-то грела. Самой большой бедой мальчика-курьера были хулиганские нападения его менее удачливых сверстников, которые могли из зависти попробовать отобрать и порвать конверты и бумаги или отнять в свою пользу товары из магазина, которые посыльный нёс клиенту.
Дети на фабриках
С индустриализацией общества появилась огромная нужда в рабочих руках на фабриках. Выше всего фабрикантами ценился труд женщин — они быстрее учились, были аккуратнее и послушнее, чем мужчины, и к тому же по устоявшимся обычаям женщинам платили меньше за тот же объём труда. Но детям приходилось платить ещё меньше, так что на многих фабриках возле станков стояли скамеечки, а на скамеечках — мальчишки и девчонки от шести лет и старше.
Дети были идеальным расходным материалом. Обучались быстро, дерзить не смели, стоили копейки, и, как часто ни калечились маленькие работники, всегда находилось, кем занять опустевшее место. А несчастные случаи на фабриках шли потоком. Девочкам могло затянуть в станок волосы — ведь разогнуться и поправить расползающуюся причёску было некогда, за каждое лишнее движение к тому же больно били. От недоедания и недосыпа многие малыши утрачивали бдительность, а вместе с ней — руку, ногу или жизнь. Лечение, конечно, не оплачивалось. Маленький работник вышвыривался на улицу.
Подобное отношение к детям на фабриках было повсеместным — в России, Европе и Америке. Гуманисты и прогрессисты годами бились за то, чтобы улучшить условия детского труда, и всё без толку. Выгода перевешивала любые аргументы и усилия. Шли в ход и психологические уловки. Когда гуманисты пытались запретить использование детского труда на фабриках, производящих шёлк — чтобы размотать кокон шелкопряда, требовалось рукой опустить его в очень горячую воду, почти кипяток, и руки у детей уродовались — фабриканты распустили слух, что шёлка (и налогов от фабрик) тогда не будет вообще, потому что только нежные детские пальчики могут делать нежную тонкую нить.
Дети на плантациях
Очень популярна легенда, что лучшим чаем в Китае считался тот чай, который собран юными девственницами. Ведь их чистота делает и вкус чайного листа особенно чистым! Действительно, юные девственницы (от пяти-шести лет) во многих странах работали на сборе урожая чего-нибудь полегче картошки или брюквы. Только чистота их совершенно ни при чём — труд маленьких девочек стоил буквально копейки. Вместе с юными девственницами чай и табак собирали также юные девственники того же возрастного диапазона, беременные женщины и способные ещё двигаться старики.
Использование детского труда на полях и плантациях по всему миру считалось нормой. Рабочий день, вне зависимости от погоды, длился около двенадцати часов, с одним перерывом на еду (во время которого работники часто просто засыпали, не в силах даже жевать). Дети пололи, собирали ягоды и другие относительно лёгкие плоды и листья, уничтожали вредителей, бегали с лейками и вёдрами, чтобы поливать бесконечные грядки. Калечились в полях поменьше, чем на фабриках — в основном, срывали спину или «надрывали живот» (частая проблема девочек). Никого не удивляли также тепловые и солнечные удары и ожоги, ломота в костях и бронхиты из-за долгой работы в непогоду.
Дети-посудомойки
Пристроить ребёнка на кухню мыть посуду, пусть даже бесплатно или только за выплаты по праздникам, многие родители считали за счастье. Для начала, ребёнок перестанет просить еды — ведь и в доме, и в кабаке он имеет возможность питаться объедками. Некоторые дети на новом месте работы и ночевали, тем более, что оттирать котлы, кастрюли и сковородки часто приходилось допоздна.
Единственным минусом работы судомойкой была необходимость постоянно таскать тяжести — лоханки с водой или те же котлы. Кроме того, не все дети хорошо переносили постоянные жар и чад на кухне. Если потерял сознание разок — тебя ещё простят, но после второго раза прощай, сытное место.
Комментариев 2
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.