Как живут граждане России, уехавшие в Среднюю Азию

24-летнему Роману из Петербурга в Узбекистане не нравится. «Я ожидал, что тут нищие живут, всё копейки стоит, — жалуется он. — Я же видел, как у нас узбеки дворниками работают, таксистами, грузчиками в самых дешёвых магазинах. И вдруг откуда-то бешеные цены. Рассчитывал платить за квартиру 100 долларов в месяц, а еле нашёл в Ташкенте двушку за 500 баксов. У меня пёсик с собой, спаниэль — многие отказывались сдавать: намекнули, что у мусульман собаки считаются “нечистыми”. И работу отыскать сложно, я почти все деньги потратил... не знаю, что делать». — «То есть вы прибыли в бедную республику, откуда к нам едут гастарбайтеры, и собирались найти здесь работу?» — уточняю я. Роман вздыхает. «Я хочу стать видеоблогером, — говорит он. — Снимать рекламу для YouTube. В Петербурге учился на курсах, иногда подрабатывал, отец и мать подкидывали деньжат. Я думал, здесь с удовольствием примут человека из “второй столицы”, но в Ташкенте к моим идеям равнодушны. За 4 месяца деньги кончились, родители с недовольством говорят, чтобы возвращался. Не официантом же мне работать идти!»

По разным причинам с февраля в экс-советскую Среднюю Азию переехали около 10 000 граждан России. Хорошо устроиться на новом месте получилось далеко не у всех...

Роман не скрывает — он испугался призыва в армию, поэтому и уехал. Некоторые его знакомые тоже решили переждать «тревожные времена» в Узбекистане, Казахстане и Киргизии. «Вдруг начнётся ядерная война между Россией и Западом? — рассуждает он. — А НАТО Ташкент вряд ли бомбить станет». Я спрашиваю — в курсе ли будущий блогер, что между Узбекистаном и РФ заключено соглашение о выдаче подозреваемых в нарушении законов? И если Романа привлекут по статье «Уклонение от службы в армии», Узбекистан выдаст его в Россию. Парень бледнеет. Разумеется, он об этом понятия не имел.

Основная проблема новых эмигрантов — они вообще ничего не знают о стране пребывания. 23-летняя риелтор Маша из Москвы прилетела в Ташкент в начале марта, билет обошёлся в 62 тысячи (!) рублей. Как признаётся девушка, она представляла себе «нечто вроде Африки» — на 5 000 рублей можно прожить целый месяц, ни в чём себе не отказывая. Увы, еле удалось найти квартиру за 30 000 рублей плюс оплата ЖКХ. «Я думала, стану зарабатывать онлайн, консультируя клиентов в Москве по поводу покупки жилья, — огорчается Маша. — Но оказывается, людям строго необходимо моё личное присутствие. Я уже всем должна денег, кому только можно. Очень разочарована, что в Узбекистане не нужны молодые люди с моим опытом. Не всем же быть айтишниками!»

Узбекская кухня Марию, как сторонницу питания ЗОЖ, безумно раздражает. «Они одно мясо едят. Никаких диетических продуктов, рыбных котлеток на пару, брокколи непопулярны, про киноа или семена чиа я в принципе молчу. Полно всего жареного в диком количестве масла или шашлыков с канцерогенами. Баранина подаётся в куче жира, я содрогаюсь при мыслях о холестерине. Рестораны с итальянской или японской кухней далеки по качеству от Москвы. Я варю себе курицу и ем её всю неделю. Вот представляете, стала как гастарбайтер». Я пожимаю плечами. «Узбеки снимают в Москве одну квартиру на 20 человек и питаются дошираком, экономят деньги». — «Ой, — отмахивается Мария. — Даже не хочу знать про подобный отстой. Я надеялась, что московского риелтора узбеки с руками оторвут. А на мои объявления никто не отвечает».

Теперь она мечтает уехать в США. «Там для всех есть работа. Язык я не знаю, но выучу». В Штатах не станешь риелтором за четыре месяца, но я Маше не говорю. Это бесполезно.

По поводу еды переживают почти все.
«Плов дурацкий и манты давно надоели, — печалится перебравшийся в Бишкек 22-летний москвич Николай. — Видеть их не могу — всё калорийное, с курдючным жиром. Конечно, есть модные рестораны в московском стиле, с сёмгой на гриле, но я туда не хожу — у меня элементарно нет денег. А мой любимый творожок из козьего молока не найдёшь даже в обмен за золото».

Николай зарабатывал в России, выступая с шутками собственного сочинения на разных площадках. «Ну в маленьких кафешках, — вспоминает он. — В моих планах — стать популярным комиком, зарабатывать миллионы. Через YouTube раскрутиться вполне возможно. Я еле-еле получал тысяч двадцать в месяц. Жил у родителей, они кормили». В Киргизию Николай улетел из-за «панических настроений»: «Спать не мог, всего боялся. Цена на билет была сумасшедшая — 50 тысяч, но в Грузию ещё дороже. Да и знакомая девушка из Тбилиси пишет — там тоже не мёд. Снять хату дорого, работы нет, цены не низкие, как она думала изначально. Европейские спецы в Москве получают большие деньги, я полагал, московский комик будет пользоваться успехом. Но меня все игнорируют, один раз в чайхане предложили выступить... за еду. Это унизительно. Киргизия не доросла до уровня российской столицы. Здесь нереально сделать карьеру тому, кто решил стать богемой».

Узбекистан и Киргизия — страны с иным мышлением и весьма скромным уровнем жизни у большинства населения. Но в феврале-марте молодые люди уезжали из РФ и в Казахстан — республику с самыми высокими доходами в постсоветской Средней Азии. Города Алматы и Нур-Султан не сильно дешевле Москвы, да и зарплаты с московскими пропасть не разделяет. В Алматы есть всё — и небоскрёбы, и роскошные шопинг-центры, и шикарные рестораны вроде Grand Zina. Тем не менее части переселенцев не нравится и здесь. «Народ необязательный, — морщится 26-летняя Александра из Казани. — Я сама из Татарстана, девушка восточная. Но казахи попросту караул. Опоздать на полтора часа на деловую встречу — норма. В лицо неприятные вещи никто не скажет, а за спиной — пожалуйста. Я устроилась секретарём в фирму и получаю меньше другой дамы, хотя та даже кофе сварить нормально не умеет. Почему? Она племянница директора. То, что в России есть плохого — взятки, кумовство, обман — в Казахстане ещё хуже. Я работаю 9 часов в день за копейки. Экономлю на всём, родители помогать перестали — они не поддержали мой отъезд... а ведь для их же комфорта мне лучше жить в тихой стране».

О январских беспорядках в Казахстане Александра знает, но не придаёт им значения.
«Везде сейчас случаются демонстрации. Я думаю, это разовый случай». Николая в Бишкеке просветили о трёх революциях в Киргизии. «Побузили, но жертв не было». «Почему? — удивляю его я. — 12 лет назад сто человек погибли при свержении президента Бакиева». Лицо Николая искажается. Он не может выносить новости, выталкивающие из зоны комфорта. Маша в Ташкенте в курсе беспорядков на западе Узбекистана (в Каракалпакии), но относится к ним спокойно.

«Говорят, да, есть убитые. Но я не хочу об этом читать». Фамилии никто из собеседников не называет — боятся «волны хейта» и оскорблений в соцсетях. «Недавно была статья насчёт уехавших в Грузию, — сообщает Роман. — И как их в комментах только не материли! У меня нет столько нервов».

Возможно, и после моей публикации реакция будет похожей: людям хорошо за двадцать, а они абсолютно беспомощны — сидят на шее у «предков», уехали за границу и недовольны, что там никому не нужны. Чего тут сказать? После распада СССР прошло 30 лет. Мы сами воспитали детей такими, а теперь поражаемся их наивности и невежеству. Я остаюсь в уверенности — Россия может пострадать от отъезда учёных, экономистов, IT-специалистов. Но вот в данных конкретных случаях она точно ничего не потеряла.