Настоящий дворец в деревенском доме
Столь необычный интерьер можно встретить в деревенском доме одного брянского мастера. Имея золотые руки, этот мужчина превратил свой дом в настоящие царские апартаменты, любоваться которыми можно часами.
В самом дальнем от Брянска райцентре Климово, затерявшемся в сосновой глубинке области, где прильнула друг к дружке крылами славянская троица — Россия, Украина, Белоруссия, — любой покажет приезжему знаменитый акуловский дом. Он издалека манит небесно-голубым колером, весь в резных узорах, со скачущими по фронтону оленями, с всадником, сражающимся на воротах со змеем горынычем, что означает: всему недоброму сюда нет хода. Хозяин Владимир Филиппович Акулов, наверное, привык к нежданному появлению незнакомых людей и, ничего не спрашивая, приглашает в дом.
Идешь, невольно остановишься — попадаешь в другое временное измерение. Обстановка — роскошная, как в богатой усадьбе XIX века. Резные, старинного образца стулья, кресла, диван, столики, "царская кровать"...
И все это золотом горит, потому что покрыто японской поталью — сплав в виде тонкой пленки, в которой есть немного золота. А какой чудный пол в гостиной! из разноцветного паркета выложен прекрасный узор. Такой же и потолок, где внутри узора написаны маслом четыре картины.
— Все сделано из липы, это дерево мягкое, легко поддается резцу, — поясняет хозяин.
Каждую деталь обстановки хочется долго рассматривать: двери, рамы зеркал, портретов и картин в золотом кружеве выглядят как ценный антиквариат. Иконы в таких окладах, будто сняты со старинного иконостаса. Или часы: их вытащил филиппович из обычного корпуса и вмонтировал в удивительный каминный ларец, который сам вырезал из дерева. Хожу по комнатам, как по музею.
— Вот этот шифоньер с инкрустацией, — показывает хозяин, — у меня хотел купить бывший директор эрмитажа Борис Борисович Пиотровский, увидевший шифоньер лишь на снимке. Я не продал. На вопрос директора: "Почему?" — ответил: "Хочу создать в брянской глубинке мини-эрмитаж". Борис борисович с радостью одобрил мою идею.
— Как вы, Владимир Филиппович, сумели сотворить все это своими руками? Откуда берете старинные узоры?
— В основном придумываю сам, — говорит он. — Но если увижу на снимке в журнале или в историческом телефильме интересную мебель — тоже беру на заметку.
— Конечно, вы заканчивали какое-то специальное училище или у талантливого мастера учились?
— Ничего специального не заканчивал — четыре класса обычной школы. Еще подростком пришлось бондарить — бочки делать. Однажды на досточке в обеденный перерыв набросал рисунок. Подумал: его же можно вырезать. Попробовал. Рабочие сказали: "очень хорошо получилось". С этого и началось. Первыми "произведениями" были рамочки — я их дарил друзьям. Потом увлекся более сложными вещами. До всего доходил самостоятельно. Купил необходимый инструмент для резьбы по дереву...
В золотых чертогах Акулова чувствуешь себя как на выставке антиквариата: садиться в "графское" кресло — это уж слишком. На него только смотреть хочется. Делюсь впечатлением с хозяином.
— А я давно привык, супруга тоже, — улыбается мастер. И выдает буквально следующее: — Мне очень горько, что мои способности никого не интересуют. Я ведь не вечный, уже семьдесят. Уйду, и все уйдет со мной...
— Но разве у вас нет учеников?
— Как вам сказать, — тяжело вздыхает мастер. — Приезжали не раз с Украины и из Белоруссии, я их учил, не требуя никакой платы. Когда все это увидят, у парней загораются глаза, они хотят научиться моему ремеслу за недельку-другую и — вперед: заколачивать "баксы", так они говорят. Но чтобы делать то, что умею я, надо немало времени и много терпения. У меня перебывали сотни ребят. Но научатся более-менее сносно резать рамки и еще кое-что полегче, попроще — и уходят, к сожалению.
— Неужели никто из районного начальства не говорил вам, что умение создавать такую красоту надо обязательно передать в первую очередь своим землякам?
— Наши чинуши, не только климовские, но и областные, не любят красоту, — говорит мастер. — Ко мне, это было давно, приехали люди из Германии, посмотрели мою работу и предложили: "или приезжайте к нам учить наших парней, или мы построим в Климово школу, где вы будете обучать и наших парней, и ваших. Гарантируем полное обеспечение учеников, они еще и стипендию будут получать. Сделаете несколько выпусков и мы подарим школу лично вам".
— Вы что, не согласились?
— Конечно же, я согласился на второй вариант. В Германии был объявлен сбор средств на строительство школы. Их собрали очень быстро. Позвонили в Брянск, что приедут уже конкретно все обговорить. Вдруг ко мне нагрянула из Брянска куча партийных чинуш. Только одну фамилию помню — Белозеров, он заправлял областной культурой. И начали меня терзать, чтобы я отказался от предложения немцев. Сказали, что нашли в Климово помещение для школы — во дворце культуры, и просят меня ее открыть. Не верил я партийным боссам. Но прямо "за горло взяли", деваться было некуда. Торжественно открыли. Мне отвели несколько просторных комнат. Я и обрадовался, дурень… Немцы приехали, а им в Брянске: "опоздали, господа, школу Акулову уже открыли". Немцы тогда очень обиделись на меня. А им надо было обижаться на двуличных чинуш.
— Но школу же открыли...
— Какую школу? это была их обычная показуха! — разволновался мастер. — И разве могли допустить в климово частного собственника целой школы? Потом я позвонил в Брянск Белозерову. А этот негодяй взял трубку и будто обухом меня по голове: "школу захотел — да? мы и не думали ее открывать. Нам надо было немцев выпроводить". Я ему в ответ тоже выдал на полную катушку.
Владимир Филиппович уже на пенсии, но бунтарский дух мастера не дает нынешнему начальству района спокойно почивать на "лаврах" перестройки.
Чиновники района не остаются в долгу у мастера: где только можно, стараются напакостить. Когда ему предложили вступить в союз художников, начальники из района, да и области вылили на мастера ушат грязи. Он так и не получил билет члена союза художников. В декабре прошедшего года климовцы выдвинули "возмутителя спокойствия" кандидатом в депутаты райсовета. Но верхушка района даже не сообщила, сколько голосов набрал Владимир Филиппович.
Да, начальство хорошего слова о мастере не скажет. Оно его всегда боится как разоблачителя. Но человек он добрый, бескорыстный. Вот сейчас обучает в своей мастерской бесплатно шесть учеников. Удивил меня и такой факт: у Владимира Филипповича я насчитал во дворе десять собак и в доме две. Ему жалко бездомных животных, и он привечает бродяжек у себя.
У мастера десяток общих тетрадей с отзывами посетителей его дома, который стал неофициальным музеем. Сюда на экскурсии приходят, приезжают группами.
— Живу я в бедности, — говорит Владимир Филиппович. — Наверное, не поверите, но мы с женой уже не помним, когда покупали колбасу, мясо, масло. Существуем на скромные пенсии.
Почитал я отзывы посетителей. Сколько здесь искренних слов восхищения! Владимир Филиппович — мастер-самородок большой величины. Он еще и картины пишет маслом. И три повести написал. Остается лишь пожалеть, что его талант не востребован.
В самом дальнем от Брянска райцентре Климово, затерявшемся в сосновой глубинке области, где прильнула друг к дружке крылами славянская троица — Россия, Украина, Белоруссия, — любой покажет приезжему знаменитый акуловский дом. Он издалека манит небесно-голубым колером, весь в резных узорах, со скачущими по фронтону оленями, с всадником, сражающимся на воротах со змеем горынычем, что означает: всему недоброму сюда нет хода. Хозяин Владимир Филиппович Акулов, наверное, привык к нежданному появлению незнакомых людей и, ничего не спрашивая, приглашает в дом.
Идешь, невольно остановишься — попадаешь в другое временное измерение. Обстановка — роскошная, как в богатой усадьбе XIX века. Резные, старинного образца стулья, кресла, диван, столики, "царская кровать"...
И все это золотом горит, потому что покрыто японской поталью — сплав в виде тонкой пленки, в которой есть немного золота. А какой чудный пол в гостиной! из разноцветного паркета выложен прекрасный узор. Такой же и потолок, где внутри узора написаны маслом четыре картины.
— Все сделано из липы, это дерево мягкое, легко поддается резцу, — поясняет хозяин.
Каждую деталь обстановки хочется долго рассматривать: двери, рамы зеркал, портретов и картин в золотом кружеве выглядят как ценный антиквариат. Иконы в таких окладах, будто сняты со старинного иконостаса. Или часы: их вытащил филиппович из обычного корпуса и вмонтировал в удивительный каминный ларец, который сам вырезал из дерева. Хожу по комнатам, как по музею.
— Вот этот шифоньер с инкрустацией, — показывает хозяин, — у меня хотел купить бывший директор эрмитажа Борис Борисович Пиотровский, увидевший шифоньер лишь на снимке. Я не продал. На вопрос директора: "Почему?" — ответил: "Хочу создать в брянской глубинке мини-эрмитаж". Борис борисович с радостью одобрил мою идею.
— Как вы, Владимир Филиппович, сумели сотворить все это своими руками? Откуда берете старинные узоры?
— В основном придумываю сам, — говорит он. — Но если увижу на снимке в журнале или в историческом телефильме интересную мебель — тоже беру на заметку.
— Конечно, вы заканчивали какое-то специальное училище или у талантливого мастера учились?
— Ничего специального не заканчивал — четыре класса обычной школы. Еще подростком пришлось бондарить — бочки делать. Однажды на досточке в обеденный перерыв набросал рисунок. Подумал: его же можно вырезать. Попробовал. Рабочие сказали: "очень хорошо получилось". С этого и началось. Первыми "произведениями" были рамочки — я их дарил друзьям. Потом увлекся более сложными вещами. До всего доходил самостоятельно. Купил необходимый инструмент для резьбы по дереву...
В золотых чертогах Акулова чувствуешь себя как на выставке антиквариата: садиться в "графское" кресло — это уж слишком. На него только смотреть хочется. Делюсь впечатлением с хозяином.
— А я давно привык, супруга тоже, — улыбается мастер. И выдает буквально следующее: — Мне очень горько, что мои способности никого не интересуют. Я ведь не вечный, уже семьдесят. Уйду, и все уйдет со мной...
— Но разве у вас нет учеников?
— Как вам сказать, — тяжело вздыхает мастер. — Приезжали не раз с Украины и из Белоруссии, я их учил, не требуя никакой платы. Когда все это увидят, у парней загораются глаза, они хотят научиться моему ремеслу за недельку-другую и — вперед: заколачивать "баксы", так они говорят. Но чтобы делать то, что умею я, надо немало времени и много терпения. У меня перебывали сотни ребят. Но научатся более-менее сносно резать рамки и еще кое-что полегче, попроще — и уходят, к сожалению.
— Неужели никто из районного начальства не говорил вам, что умение создавать такую красоту надо обязательно передать в первую очередь своим землякам?
— Наши чинуши, не только климовские, но и областные, не любят красоту, — говорит мастер. — Ко мне, это было давно, приехали люди из Германии, посмотрели мою работу и предложили: "или приезжайте к нам учить наших парней, или мы построим в Климово школу, где вы будете обучать и наших парней, и ваших. Гарантируем полное обеспечение учеников, они еще и стипендию будут получать. Сделаете несколько выпусков и мы подарим школу лично вам".
— Вы что, не согласились?
— Конечно же, я согласился на второй вариант. В Германии был объявлен сбор средств на строительство школы. Их собрали очень быстро. Позвонили в Брянск, что приедут уже конкретно все обговорить. Вдруг ко мне нагрянула из Брянска куча партийных чинуш. Только одну фамилию помню — Белозеров, он заправлял областной культурой. И начали меня терзать, чтобы я отказался от предложения немцев. Сказали, что нашли в Климово помещение для школы — во дворце культуры, и просят меня ее открыть. Не верил я партийным боссам. Но прямо "за горло взяли", деваться было некуда. Торжественно открыли. Мне отвели несколько просторных комнат. Я и обрадовался, дурень… Немцы приехали, а им в Брянске: "опоздали, господа, школу Акулову уже открыли". Немцы тогда очень обиделись на меня. А им надо было обижаться на двуличных чинуш.
— Но школу же открыли...
— Какую школу? это была их обычная показуха! — разволновался мастер. — И разве могли допустить в климово частного собственника целой школы? Потом я позвонил в Брянск Белозерову. А этот негодяй взял трубку и будто обухом меня по голове: "школу захотел — да? мы и не думали ее открывать. Нам надо было немцев выпроводить". Я ему в ответ тоже выдал на полную катушку.
Владимир Филиппович уже на пенсии, но бунтарский дух мастера не дает нынешнему начальству района спокойно почивать на "лаврах" перестройки.
Чиновники района не остаются в долгу у мастера: где только можно, стараются напакостить. Когда ему предложили вступить в союз художников, начальники из района, да и области вылили на мастера ушат грязи. Он так и не получил билет члена союза художников. В декабре прошедшего года климовцы выдвинули "возмутителя спокойствия" кандидатом в депутаты райсовета. Но верхушка района даже не сообщила, сколько голосов набрал Владимир Филиппович.
Да, начальство хорошего слова о мастере не скажет. Оно его всегда боится как разоблачителя. Но человек он добрый, бескорыстный. Вот сейчас обучает в своей мастерской бесплатно шесть учеников. Удивил меня и такой факт: у Владимира Филипповича я насчитал во дворе десять собак и в доме две. Ему жалко бездомных животных, и он привечает бродяжек у себя.
У мастера десяток общих тетрадей с отзывами посетителей его дома, который стал неофициальным музеем. Сюда на экскурсии приходят, приезжают группами.
— Живу я в бедности, — говорит Владимир Филиппович. — Наверное, не поверите, но мы с женой уже не помним, когда покупали колбасу, мясо, масло. Существуем на скромные пенсии.
Почитал я отзывы посетителей. Сколько здесь искренних слов восхищения! Владимир Филиппович — мастер-самородок большой величины. Он еще и картины пишет маслом. И три повести написал. Остается лишь пожалеть, что его талант не востребован.
Комментариев 2
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.