Сергей Парамонов: трагическая судьба советского Робертино Лоретти

Детей, которые рано стали популярными, взрослыми на сцене или в кино увидишь редко. Их называют хрустальными звёздочками – уж очень легко разбить. Серёжу Парамонова – советского Робертино Лоретти – знала и любила вся страна, но это не принесло ему счастья. В мае 1998 года газеты жадно смаковали новость: не стало советского Робертино Лоретти. Звёздный мальчик Сергей Парамонов, в прошлом солист известного в советские годы Большого хора, умер – то ли от сердечного приступа, то ли от пневмонии. Журналисты собирали жареные факты: как не ладил с женой, как не мог устроиться в жизни, как не хотел жить. Но никто и ни на йоту не заглянул в ту бездну, которая поглотила Сергея задолго до смерти. Вот тогда бы выяснилось, что жить на самом деле он хотел, только не знал как.

В Большой детский хор Всесоюзного радио и Центрального телевидения Серёжу Парамонова привела бабушка. Коллектив, который впоследствии станет одним из самых известных и заслуженных, появился незадолго до этого – в 1970 году. Со всей Москвы мамы и бабушки повели детей на прослушивание. Сначала никто не называл хор «большим», но когда выяснилось, сколько детей хотят в нём петь, название это прикрепилось к коллективу само собой. И конечно, хору нужны были солисты – яркие звёздочки со своей индивидуальностью. На прослушивании Серёжу и ещё 2 мальчиков попросили спеть перед всем хором песенку крокодила Гены. Серёжа, несмотря на то, что он немного шепелявил, спел задорно и раскрепощённо. Впрочем, впоследствии этот дефект речи стал изюминкой юного исполнителя, придавая ему особый детский шарм. Стало ясно – конкурентов у Серёжи Парамонова нет!
Звезда Серёжи вспыхнула внезапно, в первую очередь для него самого. Он рос в самой обычной семье на окраине города. Отец – рабочий, мама – уборщица. Некоторые считали, что у мальчика даже не было музыкального слуха и особого голоса. Серёжа рос мальчиком болезненным, а таким особенно тяжело в хоре, ведь занятия длятся по несколько часов, а график репетиций и выступлений изматывающий. Всё это влечёт за собой пропуски уроков, плохие оценки, но кто из ребят и родителей обращает на них внимание, когда на кону такой успех. Маленький солист порой не выдерживал нагрузок, прогуливая то школу, то хор. Но тут выручала бабушка – она всегда возвращала внука в хор.
Несмотря на слабое здоровье солиста, руководитель хора в 1973 году всё же взял его на первые зарубежные гастроли в Чехословакию.
Такой головокружительной карьере мог позавидовать любой взрослый. «Песенка Корокодила Гены» в исполнении Сергея Парамонова мгновенно стала популярна за рубежом. Её пели даже в Японии. Хор побывал во многих странах, много гастролировал по стране, принимал участие в различного ранга фестивалях, выступал в Артеке, а ЦК комсомола постоянно организовывал выступления детей на комсомольских стройках – БАМ, Норильск, Узбекистан. Серёжа был окружён восхищёнными взрослыми. Сам Муслим Магомаев после одного правительственного концерта угощал его чаем с пирожными.
Солистам завидовали, но и сами солисты зазнавались. Ведь им прощали то, что не прощали остальным. Со временем Серёжа Парамонов стал «звёздным мальчиком», а ему никто не объяснял, что его слава временная, что рано или поздно придётся переместиться за спины своих товарищей, а возможно и вовсе уйти в зрительный зал. В середине 1970-х Серёжа Парамонов был на пике славы. Сам Генсек Брежнев умилительно улыбался, принимая на открытии очередного съезда КПСС букет из рук пионера Серёжи Парамонова. Пахмутова специально для Парамонова написала песню «Просьба». На премьере этой песни в Колонном доме союзов в мае 1975 года Серёжа впервые почувствовал, что не может владеть своим голосом. Мальчик хотел убежать со сцены, но дирижёр подтолкнул его поближе к зрителям – кланяться. Никто и не заметил, что солист «дал петуха».
Песня прошла на ура, но в душе 15-летнее подростка аплодисменты отдавались тяжёлым стуком сердца. Он понял, что то, чего бояться все ребята, началось. Постепенно он лишился своего репертуара, начал петь чужие песни, а потом и вовсе ушёл из солистов, а потом и из хора. Но часто он приходил на репетиции, садился в зале на последний ряд и просто слушал.
Когда исчез Робертино Лоретти, говорили, что он потерял голос и влачит жалкое существование. Но на самом деле гонорары этого мальчика позволили его родителям купить два ресторана в Италии, когда голос у мальчика начал мутировать. Родителям советского Лоретти не удалось сколотить капитал на успехах сына – ведь в советском хоре дети пели бесплатно. 500 эскимо на палочке, которые вынесли в зал, был, пожалуй, самый крупный гонорар хора. После ухода из хора по стране прошёл слух, что он погиб в катастрофе. Но на самом деле Серёжу определили в музыкальную школу, ведь специального образования у него не было. Директор музыкальной школы решил заработать дешёвую славу и предложил мальчику, у которого ещё не закончилась голосовая мутация, создать ВИА. И Серёжа, конечно, не устоял. Группа колесила по пионерским лагерям, давая по несколько концертов в день. А вечером взрослые дяди и тёти стремились выпить со своим кумиром. Музыкальную школу он так и не закончил. Поступил в училище Ипполитова-Иванова. Но поскольку работать был не приучен, учиться не смог и был отчислен.
Серёжа не мог быть не звездой! Но тут от понял, что петь он не может, а больше ничего Сергей Парамонов делать не захотел. Единственным способом расслабиться и забыться стал алкоголь. Выбраться на какое-то время из страшных лап «зелёного змия» он смог, когда женился. Новый этап жизни словно придал ему новые силы. Начались новые проекты. Он открыл клуб по организации праздников, становился организатором закрытых и уличных мероприятий, активно гастролировал по стране с новой группой, а написанная им композиция даже прозвучала на 850-летии Москвы. Он не пил несколько лет, но потом сорвался и потерял интерес к жизни. Жена постоянно поддерживала его, пытаясь вывести из депрессии. Ничего не помогало. В результате супруга забрала сына и ушла.
Кассета с детскими песнями, которую выпустили друзья Сергея Парамонова. Последние полгода жизни Сергей Парамонов провёл в полном одиночестве. 15 мая 1998 года он умер в своей квартире от приступа удушья во время пневмонии. Ему было 36 лет.